Вера! Храмы, соборы, мечети!

Храм Богоявления Господня. Бородино.

Молитва — из сокровищницы духовной поэзии

Покуда не утратит мир полярности,
Покуда не свершится Страшный Суд,
Храни меня, Господь, от популярности
Средь фарисеев, иродов, иуд.

Не попусти поддаться вожделению
В совет злодеев призванным войти,
И до души и тела разделения
Стать барским холуём не попусти.

Избави от ворованного счастия,
Назначенного детям сатаны.
Пусть тешатся – без моего участия,
И пусть умолкнет звук моей струны.

Тебя не предавал и в лютом горе я,
Не отвергай моление моё.
Я умер. Позабудь меня, история.
Прими, Отец, во Царствие Твоё!

Ляляев Д.

Нет ничего на свете окаянней
Неполной правды — в ней всегда обман,
А капля оживает в океане
И гибнет, оставляя океан.

О, неделимость Истины Превечной,
Премудрость и Препростость бытия,
Почто дробит тебя дух человечий
Безумством человеческого <я>?

Любое отраженье — искажение,
Любое осуждение — не суд…
Не разрывайте Истину на мнения,
Взгляните на дрожащую росу.
(иеромонах Роман)

Храм Покрова Пресвятой Богородицы в Черкизово Пушкинского района Московской области

Общенье — тоже утешенье:
В садах Господних купно жить.
И, затворясь в уединенье,
Мы начинаем всех любить.

За то, что на себя похожи,
За то, что любят привечать,
За то, что носят образ Божий,
За то, что учатся прощать.

За то, что кто-то не дождется,
За то, что бросили корить…
Когда Господь души коснется,
Душа не может не любить.

(иеромонах Роман Матюшин)

Храм Воздвижения Креста Господня в Алтуфьево

Иногда человек скрывает свои немощи от тех, кто его любит, чтобы они не начали гнушаться им. Скрывает и от тех, кто хвалит его, чтобы они не начали поносить его.
Он ошибается дважды: во-первых, ибо не понимает, что, если он сам откроет свои слабости, его не станут любить и хвалить меньше. Когда же другие люди откроют его слабости, вот тогда они непременно будут гнушаться им и поносить его. Во-вторых, он забывает, что есть Око, видящее и знающее о нем все.
Потому лучше открыть свои слабости прежде, чем они приобретут полную власть над нами и станут очевидны другим. Ибо в молодости переносить поношения легче, чем в старости.
Свт.Николай Сербский

Церковь Покрова Пресвятой Богородицы в Филях

«Церковь Покрова в Филях — выдающийся памятник русской архитектуры. Это — один из красивейших московских храмов постройки конца XVII века, ярчайший образец московского или «нарышкинского барокко».Церковь Воскресения в Кадашах, башни Новодевичьего и Донского монастырей — вот некоторые примеры этого стиля, являвшего собой попытку совместить черты шатровых церквей (запрещенных к строительству патриархом Никоном) с традиционными пятиглавыми храмами.

Храм Благовещения Пресвятой Богородицы


http://fotki.yandex.ru/users/svkoul/view/408012?page=0#?comment=child-1-135000828&p=0

Мечеть Джума-Джами

О Евпаторийской мечети Хан-Джами сложено немало легенд. Одна из них утверждает, например, что этот храм построил некий Сеид-Бакли Эфенди, для чего ему понадобилась всего одна ночь — вечером начал работу, а наутро мечеть была полностью готова. Согласно другому преданию, её архитектором был Мен-Арслан, придворный художник и шут крымского хана Менгли-Гирея. А по третьей версии, здание изначально строилось для православного храма, а затем его переделали под мечеть.
Как же было на самом деле?
В 1552 году из Стамбула в Гезлёв прибыл 62-летний архитектор Ходжа Синан, один из самых именитых зодчих Востока. Ему предстояло выполнить заказ крымского хана Девлет-Гирея — возвести в восточной части города, близ моря, самую большую и самую красивую на полуострове мечеть.
У читателя должен возникнуть вопрос: а почему это хан решил построить столь величественный храм, украшение всего государства, не в столичном Бахчисарае, а в заштатном Гезлёве?
Дело в том, что Гезлёв к тому времени был не провинциальным городишком, а крупным торговым центром. Его население превышало 10 тысяч человек, здесь насчитывалось 670 лавок и магазинов, 10 ветряных мельниц, а в порту, по словам очевидца, «весьма большом и могучем», могли одновременно бросить якорь около 1000 судов. Именно этот приморский город виделся хану вторым Стамбулом, сюда он намеревался перевести столицу своего государства, поскольку Бахчисарай стал уже слишком тесен, чтобы и дальше играть роль города № 1. Увы, Девлет-Гирей умер раньше, чем успел превратить Гезлёв в новую столицу Крымского ханства.
Синан приступил к строительству с энтузиазмом несмотря на то, что в его творческой биографии это был уже 77-й по счёту мусульманский храм. Ханскую мечеть архитектор спроектировал так, чтобы она своим силуэтом напоминала знаменитую стамбульскую Айя-Софию.
Вначале дело спорилось, но вскоре застопорилось. Турецкий султан Сулейман Великолепный надумал возвести в Стамбуле собственную мечеть — Сулеймание. Конечно, столь ответственную работу он мог поручить только Ходжи Синану. Монарх прислал в Гезлёв гонца с приказом срочно возвращаться домой. Архитектор медлил. Уж больно не хотелось ему прерывать начавшееся в Гезлёве строительство. Рассерженный султан повторно прислал гонца, и тот напомнил зодчему, что ровно сто лет назад один строптивец (и тоже, кстати, архитектор!) был казнён султаном за слишком медленное исполнение приказа…
Что ж, ничего не оставалось, как подчиниться. Зодчий, правда, рассчитывал со временем вернуться в Гезлёв и продолжить начатое дело, но этим мечтаниям не суждено было сбыться. Ханскую мечеть достраивали ученики Синана, и в 1562 году (а по другим данным, в 1564-м) она была освящена. Результат превзошёл ожидания.
Путешественник, увидевший эту мечеть, не мог скрыть своих восторгов: «Святыня эта воистину прекрасна, красива, полна волшебства и таинственности». С самого начала предполагалось, что, в отличие от всех иных мечетей полуострова, эта будет наделена совершенно особыми функциями — в ней будут проходить коронации крымских ханов.
Сама церемония начиналась в Стамбуле. Крымское ханство хотя и считалось независимым государством, но на самом деле подчинялось Турции, поэтому владыка Крыма назначался именно там. Едва действующий хан умирал или погибал в бою, его преемник, не медля ни минуты, пересекал на корабле Чёрное море и спешил в стамбульский дворец Топкапы, где жил правитель грозной Османской империи. Претендент на ханскую власть клялся султану в вечной преданности, падал на колени и целовал землю. Повелитель выслушивал своего гостя сидя. Этим он давал понять, что делает огромное одолжение, назначая его ханом. Если обеты верности удовлетворяли падишаха, он говорил: «С этого момента будь другом моим друзьям и врагом — моим врагам». Визитёр согласно кивал головой и вновь обещал верную службу. Ему дарили соболью шубу. Прежде чем надеть дорогой подарок, следовало поцеловать воротник шубы. Затем свежеиспеченному хану преподносили саблю, украшенную драгоценными камнями.
Опоясавшись ею, он бил поклоны до земли и выходил. Теперь новому владыке Крыма предстояло пройти ещё одно испытание — восшествие на престол в Гезлёве. Он садился на корабль и брал курс на родину. В назначенный день в мечети Хан-Джами собирались «сливки общества» — высшие сановники, военачальники, крупные землевладельцы. Их жёны прибывали вместе с ними, но в мечети стояли отдельно от своих мужей — на втором ярусе за специальной решёточкой.
В те времена гезлёвский порт находился неподалёку от ханской мечети, на территории современной набережной, названной в честь Валентины Терешковой. Оттуда претендент на престол направлялся к боковым воротам храма, которые вели к особому ханскому входу в здание, расположенному возле восточного минарета. Минуя голубой михраб, где на специальной полочке хранился главный раритет — древний рукописный Коран XIV века, он поднимался по 12 ступеням на высокую кафедру. С неё хан начинал чтение султанского фирмана, то есть указа, которым он назначался повелителем Крыма. Это был самый ответственный и — без преувеличения — опасный момент. Дело в том, что если новый правитель был неугоден высшей знати, не пользовался у неё авторитетом, женщины по наущению своих мужей принимались дружно качать головами и шевелить плечами. При этом надетые на них многочисленные золотые и серебряные украшения — серьги, броши, бусы, ожерелья — начинали звенеть, заглушая чтение фирмана. Закончить процедуру восшествия на престол было невозможно, и хан оставался некоронованным. В таком случае незадачливому претенденту не оставалось ничего иного, как с позором бежать в Турцию.
Ну а если чтение фирмана завершалось успешно, новый хан присягал на верность своему народу и ставил подпись в специальном акте, который затем хранился в мечети. Лишь после этого он получал право со всеми почестями и в сопровождении многочисленной свиты ехать в Бахчисарай и занимать ханский дворец.
Первым обряд коронации в Хан-Джами прошёл преемник Девлет-Гирея — хан Мехмет-Гирей II. За всю историю мечети в ней были возведены на престол 18 крымских ханов.
Нередко туристы, приходящие в мечеть на экскурсию, высказывают предположение, что в некрополе, расположенном слева от храма, похоронены упомянутые выше 18 крымских ханов. Это не так. На самом деле это могилы служителей мечети, а также турецких генералов, погибших в Евпатории во время Крымской войны. А вот памятник с чёрной плитой установлен сравнительно недавно — это символическое захоронение Нумана Челеби Джихана, который в 1917 года стал первым президентом Крыма.
Настоящей могилы этого человека нет — революционные матросы убили его, расчленили тело на четыре части и выбросили в море неподалёку от Севастопольской бухты.
Статус мечети резко изменился после того, как в конце февраля 1783 года хан Шагин-Гирей отрёкся от престола и отдал свой народ под покровительство России.
Впоследствии он выехал в Турцию, где по приказу султана был казнён как предатель: его посадили в мешок и утопили в море. Крымское ханство прекратило своё существование, а сам Крым был присоединён к Российской империи.
С тех пор мечеть перестала быть местом, где совершалось таинство восхождения на престол крымскими ханами, и превратилась в обычный храм, хотя и с легендарным прошлым. А при советской власти её и вовсе закрыли. Здесь располагались то склад, то амбар, то отдел атеизма местного музея. В 1969-1985 годах киевские реставраторы полностью восстановили первоначальный вид здания, а в начале 1990-х оно было возвращено евпаторийской мусульманской общине. Сегодня Хан-Джами — единственная сохранившаяся в Европе многокупольная мечеть. Это памятник истории и архитектуры мирового значения. отсюда http://www.krim.biz.ua/evpatorija_hram_methet.html

Продолжение